Король Лир как собирательный образ философа

[miru_mir_68]

Не правда ли, приятель? Было время,

Своим прекрасным острым словом

Заставил бы я всех их тут попрыгать.

Не то теперь. Теперь я стар и слаб

От этих бед.

….Мою

Бедняжку удавили! Нет, не дышит!

Коню, собаке, крысе можно жить, (чтоб опыты над ними ставить)

Но не тебе. Тебя навек не стало.

….Пришло,

Предсказанное светопреставленье

Прообраз хаоса

Распад и тьма.

Гибель! Разрушенье!

Конец времен и прекращенье дней.

Подумалось, что собирательным образом философа может стать король Лир, который раздал все свои владения дочерям. Когда-то он был молод. Его острый ум отвоёвывал территории для будущей онтологии, развенчивая мифы и религиозные догмы. Он не просто рефлексировал – он превращал сомнение в оружие, в метод, в право говорить от лица разума. Он шёл туда, где ещё не было дорог, и чертил границы там, где раньше были только тени.

Со временем у него появились дочери – науки. Лир разделил свои владения с пониманием того, что каждая из них должна идти своим путём. И спустя годы они действительно выросли, окрепли, обустроили свои области знания. Иногда они всё ещё встречаются – старый философ и его взрослые дети. Но эти встречи стали тягостны для наук: его привычка ставить всё под сомнение раздражает дочерей, которые сами постепенно превратились в проповедников, уверенно вещающих с амвона о том, «как всё устроено».

Другие его наследницы (этика, логика и аксиология) сохранили свою «философичность» и не оспаривают необходимость прислушиваться к напутствиям отца. Но самая любимая дочь Корделия – это эпистемология. Она появилась немного позднее других своих сестёр и её голос не столь громок. Она скромна, склонна к размышлениям и рефлексии. Я бы поставил знак равенства между философией и эпистемологией. Уверен, когда-нибудь всякое знание будет сопровождаться необходимой дозой рефлексии.

Она говорит тихо и не пытается никого убеждать. Она задаёт вопросы о том, что другие считают само собой разумеющимся: о знании, о его источнике, о сознании как о том, что нельзя свести ни к механизму, ни к вычислению. Лир «думал дней остаток провесть у ней».

И вот теперь её ведут на казнь. Её шаги стали неуверенными, взгляд мутнеет, она теряет сознание – и в этом угасании есть символ: современные исследователи всё чаще предлагают обойтись вовсе без субъективности, отказавшись от «иллюзии» сознания как от последнего пережитка философского прошлого. Лир – идёт за ней. Он понимает: если потеряем сознание – потеряем все. Онтология без эпистемологии – пустая догма. Наука без вопроса о сознании – проповедь без слушателя. Знание без рефлексии – амвон без живого слова.

Кадр из фильма «Король Лир» 1970 года, снятый на «Ленфильме» режиссёром Григорием Козинцевым

Успеет ли философ спасти свою последнюю и самую верную дочь – эпистемологию? Сумеет ли вернуть право задавать трудные вопросы там, где царит уверенность? Сможет ли защитить сознание – не как метафизическую тень, а как точку, из которой вообще возможно видеть мир?

Ответ пока остаётся открытым.

Кадр из фильма «Король Лир» 1970 года